На кавказском портрете XIX века стоит присмотреться к одежде: черкеска, папаха, украшения или оружие порой рассказывают о положении человека не меньше, чем его лицо. Но одна и та же деталь могла значить разное. Для семьи изображённого она была знаком принадлежности и статуса, для художника-путешественника — приметой «местного колорита». Чтобы понять такой портрет, важно знать, кто его заказал, кто написал и кому он предназначался.
До станкового портрета: разные способы сохранять облик
Единой исходной традиции портретной живописи на Кавказе не существовало. В христианских областях региона были церковные изображения, рукописная миниатюра, изображения заказчиков при храмах. Они служили иным целям, чем поздний светский портрет: могли указывать на молитвенное предстояние, сан или участие в создании памятника, не стремясь передать неповторимое выражение лица. В других общинах память о человеке сохраняли устный рассказ, надписи, вещи и семейные предания.
Было бы неверно выстраивать из этих форм прямую линию к живописи XIX века. Портрет на холсте складывался в среде городского заказа, придворной культуры и профессионального художественного обучения. На Северном Кавказе, в Закавказье и причерноморских городах это происходило в разное время и по-разному.
XIX век: заказчик, путешественник, изображённый
В XIX веке связи Кавказа с Российской империей сопровождались войнами, административными переменами и ростом городов. Людей региона изображали военные художники и приезжие мастера; местные заказчики тоже обращались к портретистам — чтобы сохранить облик близких или подчеркнуть общественное положение. Картины могли выглядеть похоже, но создавались для разных зрителей. Парадный портрет заявлял о статусе, семейный оставался в кругу близких, а типажное изображение показывало не названного по имени человека, а «горца» или «жительницу Кавказа».
Это различие помогает увидеть творчество Григория Гагарина — художника и путешественника, работавшего на Кавказе. В его изображениях людей можно рассмотреть одежду и обстановку эпохи. Но Гагарин приезжал в регион извне, и даже точно выписанный костюм не расскажет всей жизни изображённого человека.
В городах Закавказья развивался портрет, связанный с заказами местной публики. Тифлис объединял мастеров разного происхождения и разные художественные практики. Грузинский художник Гиго Габашвили писал портреты и жанровые сцены. Мирза Кадым Эривани, работавший в Эривани в XIX веке, создавал портретные изображения, в которых встречались местные изобразительные традиции и европейское представление о станковой картине. По этим примерам нельзя судить об истории Северного Кавказа в целом, зато они дают почувствовать, насколько неоднородным было искусство региона.
Рубеж веков: портретист живёт в регионе
В истории осетинского портрета особое место занимает Коста Хетагуров. Его знают прежде всего как поэта и общественного деятеля, однако он получил и художественную подготовку, писал картины. Здесь рушится привычная схема, в которой жителей Кавказа изображают только приезжие: художник сам принадлежал к обществу, о котором говорил своим искусством. При этом в разговоре о работах, приписываемых Хетагурову, важно отличать документально подтверждённое авторство от поздних подписей и воспроизведений.
К началу XX века портрет всё прочнее входил в профессиональную художественную жизнь. Мастера учились в школах и мастерских, знакомились с европейской и российской живописью, а затем обращались к людям и местам, которые хорошо знали. Вместо набора узнаваемых примет появлялись индивидуальная поза, непростое выражение лица, обжитое пространство комнаты. Официальный заказ, впрочем, по-прежнему требовал знаков достоинства и положения.
Советский период: общественная роль и частный характер
В советское время условия работы портретистов во многом определяли художественное образование, выставки, музеи и творческие объединения. Писали рабочих, учителей, деятелей культуры, участников войны. От художника ждали сходства, но также и ясного представления о роли человека в обществе. Книга, рабочий инструмент, интерьер мастерской или класса помогали эту роль обозначить.
Однако заказными произведениями советский портрет не исчерпывался. Художники писали близких и самих себя, делали быстрые этюды. В таких работах можно было свободнее обращаться с цветом и светом, не скрывать усталость, задумчивость или возраст за парадной позой. Когда один художник изображал другого, о профессии модели нередко говорили её руки, осанка, привычка смотреть — без специальных атрибутов.
Осетинские мастера, как и художники других республик Северного Кавказа, работали внутри общесоюзной выставочной системы, но круг их моделей складывался и в местной среде. Рядом с героями официальных заказов на полотнах появлялись люди искусства и науки, родственники, соседи. Поэтому историю жанра стоит искать не только в известных произведениях, но и в региональных музейных собраниях.
От конца XX века к сегодняшнему дню
После распада СССР единая система государственного заказа исчезла. Портрет остался в музейной живописи и семейной памяти, вошёл в независимые выставочные проекты, стал соседствовать с фотографией и видео. Одни авторы продолжают реалистическую традицию; другие намеренно нарушают сходство или соединяют лицо с архивными материалами. Героем работы может стать и человек, которого прежде редко замечали в публичном искусстве.
Что помогает понять старый портрет в музее
Музейную подпись полезно читать внимательно: она помогает не спутать дату создания картины со временем жизни модели и понять, что о ней действительно известно. Сравнивая портреты разных эпох, проверьте несколько вещей:
- Имя модели: назван конкретный человек или указан только обобщённый тип?
- Автор и дата: написал работу современник модели или перед вами поздний образ?
- Назначение: это заказной портрет, этюд, автопортрет или часть серии?
- Детали: одежда и предметы связаны с повседневной жизнью модели или обозначают её роль?
Если на этикетке написано «Портрет неизвестного», не пытайтесь установить имя по одному костюму. Запишите автора, примерную дату, технику и место хранения. По этим сведениям позднее проще найти именно увиденную работу, а не похожий портрет из другой коллекции.